Каждый получает того дьявола, которого заслуживает.
В крохотной комнате сумрачно и прохладно. Тридцатиградусная жара, кажется, никоим образом не влияет на температуру помещения, будто и нет ее. Здесь по-прежнему стоит запах деревянного мебели, огромного дивана и печенья, хотя комнатка давно пустует. Запахи очень сложно объяснить, наверное, профессиональные «нюхачи» определят их совсем иначе, но для меня это именно мебель, диван и печенье. Здесь я обожала молоть кофе в старой кофемолке, такой, с большой ручкой по кругу. Прибегала чем-нибудь поживиться, скрываясь от палящего зноя, в полдень. А потом бабушка ругалась, мол, весь аппетит себе перебила печеньем. По утрам на крыльце всегда стучали крышками о пятилитровые ведра: «Коля, вода закончилась!» И дедушка Коля брал свой самодельный аппарат для ведер на больших колесах от когда-то велосипеда и шел на колодец за водой.
А в комнатке всегда было сумрачно и прохладно, хоть здесь больше нет ни большого круглого стола, ни старого телевизора, у которого бОльшую часть занимала красивая рама с махоньким экраном по центру, да и людей, ее населявшую в летнее время, тоже давно нет. Все же невообразимо, как что-то не имеет конца, а что-то тленно и невечно.
А в комнатке всегда было сумрачно и прохладно, хоть здесь больше нет ни большого круглого стола, ни старого телевизора, у которого бОльшую часть занимала красивая рама с махоньким экраном по центру, да и людей, ее населявшую в летнее время, тоже давно нет. Все же невообразимо, как что-то не имеет конца, а что-то тленно и невечно.
Да я че-то уже совсем растеряла былую хватку!